Gheist

Леон. Глава 31

Added 2023-08-08 03:07:54 +0000 UTC

Естественно, никакой внешней панели для разблокировки шлюза не было. Да даже если бы и была, то я все равно не знаю, что с ней делать. Я же не герой шпионского боевика, чтобы играючи вскрывать электронные замки и проникать в закрытые зоны, как к себе домой. Поэтому откупоривание этой крышки может превратиться в весьма серьезную проблему.

— Ну, посмотрим… — подхожу поближе, прислоняю к стене рядом винтовку, которая, к слову, с честью пережила столкновение с тараканами, из повреждений получив только несколько царапин и испачкавшись в их ошметках, и начинаю осматривать поверхность гермодвери и стену вокруг нее.

По итогу, спустя минуту поисков, подсказок не обнаружилось. Никаких скрытых панелей, технических портов или чего-то подобного. В общем, ничего, что могло бы облегчить нежелательным гостям проникновение внутрь. Разве что, надпись «B7F» по центру, скорее всего, указывала, что это вход на седьмой уровень лаборатории, естественно, седьмой сверху, так как объект подземный и нумеровка этажей на нем идет наоборот. Но это явно не поможет мне зайти внутрь.

Итак, как же мне все-таки туда пролезть? Сказать «Сим-Сим, откройся!» и ждать у моря погоды не прокатит, надеяться на чудо тоже, тогда что же делать? Попробовать выбить? Не получится, слишком толстый металл, а я хоть и крепкий, но все еще хрупче стали.

Хм-м-м…

— А что, если… — встаю на колени, и достаю нож, приставив лезвие к стыку между переборкой и полом, почти параллельно последнему, насколько хватает толщины рукояти. Если удастся хотя-бы чуть-чуть ее поддеть, то дальше можно будет попробовать поднять вверх.

Щель была узкой, но кончик острия туда помещался, однако, недостаточно глубоко, чтобы не соскользнуть, если я захочу использовать нож, как рычаг.

Надо загнать глубже.

Раскрытой ладонью бью по навершию, затем еще раз, и лезвие неожиданно легко протискивается под дверь примерно на треть. Наверняка это из-за того, что у конструкции имеется небольшой люфт. Всего несколько миллиметров, но мне хватило.

Оглядываясь по сторонам и замечаю кусок бетонного блока неподалеку, сантиметров в тридцать высотой и где-то вдвое больше в длину. Пригодится, как подпорка, мне ведь не нужно поднимать дверь полностью, а только чтобы хватило места мне. Тащу его к себе и оставляю на расстоянии вытянутой руки, чтобы не надо было тянуться. Вот теперь все готово ко взлому по Леонокеннедевски. Взявшись обеими руками за рукоять, аккуратно тяну вверх так, чтобы случайно не сломать ножичек, иначе не только инструмент потеряю, но и придется искать другой путь, потратив на это неизвестное количество времени, которого у меня совсем не бесконечное количество…

Поддается!

Лезвие ножа согнулось и вот-вот лопнет посередине от перенапряга, но эта чертова дверь приподнялась на где-то на два сантиметра. Не теряя времени, просовываю туда пальцы свободной руки и, приготовившись удерживать ими немалый вес, отпускаю нож и хватаюсь второй рукой.

— Так… погнали…! — Цежу сквозь зубы, пока занимаю удобную позицию, прижавшись верхней частью торса к перегородки и широко расставив ноги, чтобы удобнее было их разгибать, помогая себе мышцами спины. — И… раз!

В полицейской академии я занимался в тренажерном зале во время курса физической подготовки и делал там становую тягу. Я не был супер качком и поднимал средний для тренированного человека вес в сто пятьдесят килограммов, что ощущалось мной довольно тяжко, но вполне терпимо. Так вот, тут, навскидку, будет под двести из-за веса самой двери и сопротивления механизмов, что с натугой скрипели где-то внутри стены. По факту, конечно же, гораздо больше, Но, спасибо моему новому телу я меня получалось это поднять. С большим трудом, скрипя зубами, воротина ползла ввысь. Мои мышцы были так напряжены, что вены опять вздулись, а кровь ударила в голову, из-за чего у меня ненадолго потемнело в глазах. Ебучее истощение… мне бы недельку отдохнуть, откушаться, восстановить массу разобраться в новом себе, а не заниматься вот этим вот дерьмом, но кто бы мне дал! Может, если выживу тут, мне это и удастся, ну а пока… есть!

— Гр-р-р-р-р-р-!!! — Преодолеть последние несколько сантиметров показались мне сравнимым с повторением подвигов Геракла. Механизм сопротивлялся настолько сильно, пальцы рук уже не выдерживали, из-за чего дверь в какой-то момент выскользнула из захвата, едва их не сломав, но вовремя подставленный кусок бетона не дал ей опуститься полность, приняв весь вес на себя. В процессе он треснул, брызнув осколками во все стороны, но выдержал и выполнил возложенную на него задачу.

Я же, пока есть время, подобрал с пола нож и автомат ползком залез внутрь, и только сделав это, облегченно выдохнул, привалившись спиной к стене освещенного тусклым светом неоновых ламп помещения. Чувствовал себя, как говно. Как будто двое суток без сна и еды таскал на себе мешки с цементом, а потом еще и пошел набухался самого дерьмового крепкого алкоголя, который только можно найти. Накатила жуткая слабость и тошнота, а перед глазами все плыло. Выглядел, краше только в гроб кладут. Черные от яда насекомых вены, бледная-бледная кожа, как у утопленника, плюс худоба, которая никуда не спешила пропадать с самого моего пробуждения после взрыва того бензовоза. Сложить все это вместе, и меня влегкую можно спутать с очередным зомби, которых полно в этом богом забытом городе.

Похоже, отравление сказалось на мне гораздо сильнее, чем я предположил изначально, плюс я еще и перенапрягся, откупоривая сраную дверь. И непонятно теперь, когда я хоть немного отойду, и отойду ли вообще. Факт выживания в эпицентре взрыва, конечно, внушает некоторый оптимизм, но… время не ждет. Я могу просто не успеть сделать то, что хотел и умереть тут кучей разных способов, пока буду дееспособен. Нужно двигаться, дальше…

Мысли с каждой секундой размышлений становились все более вялыми и текучими, постепенно затягивая меня в пучину беспамятства.

…найти девочек… они уже должны быть…

Сил держать глаза открытыми больше не хватало и мои веки сомкнулись.

…где-то здесь…

Несколько секунд спустя темнота, накрывшая мое зрение, поглотила следом и разум.

***

И снова я был здесь, в клетке собственного разума, отделенный от внешнего мира. И снова, как и тогда, в машине, я видел образы, отзвуки чужой, далекой жизни, ставшей моей собственной после слияния с воспоминаниями копа-новичка по имени Леон Кеннеди.

Образы сменяются яркими вспышками, словно осколки битого стекла, на которые кто-то посветил фонарем.

Вот я сирота, брошенный на произвол судьбы после смерти родных в мафиозной разборке. Одинокий и подавленный, озлобленный на весь мир. Все те годы мир как будто был обесцвечен, перекрашен в серые тона, как в нуарном фильме. И настрой у меня тогда был соответствующий — депрессия и чувство безнадежности, из которого не было видно выхода, пока однажды полицейский не спас десятилетнего мальчишку от педофила, показав пример того, кем можно стать будущем.

Другая картинка тоже демонстрирует детство. Но уже другое, полноценное и здоровое, с любящими родителями и кучей друзей, окрашенное в светлые тона, как будто круглый год стоит легкая летняя погода и даже ночью кожу греют ласковые лучи солнца… только вот лиц почему-то не видно, да и имен расслышать не получается, как ни старайся. Будто… будто они окутаны пеленой, не дающей ни увидеть, ни услышать то, что за ней скрыто…

Школа. И там и там все примерно одинаково. Драки, проказы, первая любовь… местами эта часть жизни, конечно, разнится, культура отличается, язык, даже молодежный сленг, но в целом это пора, наполненная приключениями и каким-то безбашенным драйвом. И снова в одной части все личное будто отрубили, оставив только эмоции и невнятные образы, которые невозможно устать.

Университет. Зубрежка, сессии, попойки с однокурсниками, компьютерные игры, много игр, но все это не в ущерб знаниям, ведь знания — путевка в жизнь. Которая сгорела в огне большой беды, настигнувшей всех и разом. Но что это за беда, почему она случилось и чем все закончилось непонятно, опять кто-то филигранно срезал часть воспоминаний, оставив только неясные обрывки…

…а параллельно с этим учеба в академии, усердные тренировки, чтобы стать таким человеком, каким мечтаю быть и наконец-то исполнить мечту: помогать людям.

Мозаика разбиралась, перемешивалась и собиралась снова, перекраивая двоих в одного, убирала что-то, заменяя это другим, дополняла и улучшала… а потом рушила все и начинала заново, добиваясь какой-то ведомой непонятно кому или чему нужной цели…

И вот я снова целый. Леон Скотт Кеннеди. Или нет. Или не совсем. Я — это я, такой, какой теперь есть.

И я опять оказываюсь на пустынных улицах Раккун-Сити, города, когда-то бурлящего жизнью, но теперь охваченного ужасами вспышки Т-вируса. Запах разложения наполняет воздух, и жуткую тишину нарушают только далекие стоны зараженных.

В своих снах я вновь переживаю наполненные адреналином моменты, когда блуждаю по темным переулкам и полуразрушенным зданиям, неустанно преследуемые полчищами хищных зомби. Бремя выживания тяжело ложится на мои плечи, и каждое решение, которое я принимаю, является вопросом жизни или смерти.

Совсем недавние события проносятся перед глазами стремительно, как на перемотке, тем не менее, четко откладываюсь в памяти. Каждая деталь, шаг за шагом, пока я снова не оказываюсь на седьмом уровне ГНЕЗДА, обессиленный и отравленный.

И все возвращается на круги своя. Видения следуют друг за другом со вспышками света. Я уже сбился со счета, сколько их было, неспособный остановить это или вообще сделать хоть что либо.

Пока в один момент особенно яркая вспышка не затопила сознание целиком, а вместе с ней пришла боль.

— А?! — Которая и привела меня в чувства. Правда, вот, дергаться не следовало. Тело очень неприятно отозвалось на резкое движение. А еще… я что, связан? Выяснить это помешала дезориентация, головокружение и нестерпимая резь в глазах от яркого луча фонарика в чьих-то руках. В нос ударил запах медикаментов, как в больнице.

Медикаменты… оковы… меня что, поймали?

— Спокойно. — Сквозь шум в ушах донесся до меня чуть хрипловатый женский голос. — Вы в безопасности.

Фонарик отключился и, проморгавшись, я смог разглядеть говорившую. Ей была женщина средних лет в лабораторном халате и светлыми волосами стянутыми в хвост.